Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

боярин смеётся ("петр первый")

Вятка, 1930 год. Смерть рабочего при сносе колокольни Спасского собора.

Как сказал один из героев Михаила Булгакова: "Кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится..."
Заметка в газете "Вятская правда" за 1930 год:
-----------
Кто виноват в катастрофе? Комиссия отдела труда, дай ответ!

Редакцией "Вятской правды" получено письмо специальной комиссии отдела труда, выяснявшей причины несчастного случая, имевшего место на разборке колокольни бывшего Спасского собора. При разборке колокольни пострадало двое рабочих - Ковригин и Григорьев. Ковригин упал с лесов верхнего этажа колокольни и разбился насмерть. Григорьев жив и находится на излечении в окрбольнице.
Комиссия установила, что рабочие перегрузили кирпичом помосты. Помосты эти были сделаны неправильно и из старого материала, благодаря чему половина площадки провалилась и оба рабочих упали.
Повлияла и неосторожность самих рабочих, которые не соблюдали самых элементарных правил безопасности: работали непривязанными, не заделали отверстий в полу и окнах и т.п. Недостаточно наблюдала за безопасностью рабочих и администрация.
Сейчас работы по разборке временно приостановлены, с тем расчетом, чтобы в будущем принять все меры предосторожности.
От редакции: редакция спрашивает комиссию, кто же конкретно виновен в такой безобразной постановке техники безопасности на разборке Спасской церкви. Рабочая общественность ждет этого ответа от комиссии.



Отсюда - Вятская правда 1930 — Закрытие церквей — Семь холмов
боярин смеётся ("петр первый")

Вилла "Виктория" всё краше и краше.

Кто не знает, вилла "Виктория" - это дом на углу Орловской и Водопроводной улиц.
Точнее - второй от угла по Водопроводной.
Там напротив, через улицу - дом (бывший) дьякона Мышкина, где в 1905 году боевая дружина вятских эсеров забаррикадировалась и вела бой с полицией.
1.
IMG_2489.JPG
Collapse )
боярин смеётся ("петр первый")

Как вятские семинаристы публичный дом по бревну раскатали.

Но дней минувших анекдоты
От Ромула до наших дней
Хранил он в памяти своей.

А.С. Пушкин.

В этом рассказе примечательно всё: семинарское братство (и в целом семинарские нравы), оборона полицией дома терпимости, победа семинаристов в битве с полицейскими (силы вероятно были слишком неравными), разбитое на бревна здание борделя, реакция губернатора на происшествие и проч.

"Он [этот случай] был осенью 1834 года, то есть за полгода до моего приезда в Вятку.
Семинария от города в полуторе версты. На дороге, между семинарией и городом, стоял домишко, в коем привитала нравственная гадость... притон непотребных женщин.
Один гадкий ученик был здесь; не расплатился, и был ограблен.
Он пожаловался на это своим сотоварищам-буянам. Собралась партия. Хотели взять домишко приступом. Но там видно это предвидели: запаслись полицейскими. Вместо победы ученики сами попались в западню. Схвачено было из них два или три человека.
Разнеслось это по семинарии (между учениками). Ринулись полсеминарии к этому домику для выручки своих. Началась уже не шуточная баталия. Семинаристы победили. Своих выручили, полицию избили, даже (это ужасно!) раскатали весь домишко по бревнышку.
(Да, именно так, ибо я еще видел его развалины.)
Это вышел уже чистый разбой.
Губернатор пришел в негодование; хотел писать к Государю, требовать полк солдат и хотел заарестовать всю семинарию.
Преосвященный Иоанникий перепугался (и есть чего), тем паче, что в этой шайке разбойников из главных был его племянник. Даже едва ли не он был и тот первый, из-за которого вышла вся эта история. Спасибо губернатору. Преосвященный его уговорил; и дело это подавлено в одной Вятке.
Мне довелось только исключить десятка полтора из этих буянов."
-------
ТВУАК. 1913 год. Выпуск I-II. Вятка. 1913. Из записок преосвященного Никодима Казанского. Отдел III. с.70
боярин смеётся ("петр первый")

ФСБ: Уроженцы Северного Кавказа планировали устроить теракт в Марадыково.

В отношении двух уроженцев Северного Кавказа возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст. 30, п. «а» ч. 3 ст. 205 УК РФ (приготовление к террористическому акту). По данным УФСБ России по Кировской области с сентября подозреваемые готовились к совершению террористического акта на объекте  хранения и уничтожения химического оружия Марадыковский в п. Мирный Оричевского района.

В качестве орудия преступления злоумышленники  планировали  использовать самодельное взрывное устройство, компоненты  для изготовления которого были обнаружены и изъяты следователями в тайнике, оборудованном в  одном из заброшенных домов в г. Котельниче. При обыске мест проживания подозреваемых были изъяты заграничные паспорта на имя задержанных.

При задержании один из подозреваемых оказал активное сопротивление сотрудникам УФСБ России по Кировской области, применив к представителям власти насилие: в отношении него возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч.1 ст. 318 УК РФ.

Подозреваемые задержаны, решается вопрос об их аресте. В настоящее время по уголовному делу проводятся следственные действия, направленные на установление всех обстоятельств преступления.

Мужчинам теперь грозит пожизненное тюремное заключение. Отметим, на Марадыковском полигоне распологается второй по величине в РФ склад химоружия и завод для его утилизации.

Напомним, в июне 2011 года на полдороге от Оричей до Марадыковского арсенала от мощного взрыва погибли два человека.
Отсюда - ФСБ: Уроженцы Северного Кавказа планировали устроить теракт в Марадыково | Вятский наблюдатель

P.S. Так что, похоже, и в вятских лесах отсидеться не выйдет. Они и тут шуруют.

боярин смеётся ("петр первый")

Кикимора с улицы Водопроводной.

Оригинал взят у tarannatalia в История СТРАШНАЯ и КИКИМОРА С УЛИЦЫ ВОДОПРОВОДНОЙ.

ЧЕРНАЯ ТЕТРАДЬ.
Кикимора с улицы Водопроводной.

Так вот. Скорая помощь остановилась у дома по ул. Водопроводной. Из дома на носилках вынесли мужчину. Лицо его было опухшим, голос сиплый. С какой-то внутренней мукой он кричал: "Купил я гвозди, купил, говорю тебе - купил я гвозди!" Скорая помощь уехала, случайные прохожие пообсуждали и разошлись. Дверь в дом осталось открытой, и, чуть посомневавшись, Булочка решилась зайти. В доме было сумрачно, свет через тюлевые занавески освещал комнату с низким потолком, сплошь заставленную банками, мисками и тазиками, наполненными водой. На столе, застеленном клеенкой, - тарелки и чашки, наполненные водой. Диван, стул. Присмотревшись, Булочка разглядела на стуле черную тетрадь. Булочка открыла тетрадь на странице: "Она пришла ко мне грустная, похудевшая. Сказала, что в этом году вода высокая в Вересниках - как никогда. Что у них в общежитии кровати в воде стоят, и, чтоб пройти в часть комнаты, которая подобие кухни и где электроплитка на столе, нужно босой идти, потому что воды выше сапог. Я смотрел на на ее коленки, торчащие из-под ситцевого платья, смотрел на руки, которые она протянула, чтобы обнять меня, - худые, обветренные, красные. Лет-то ей сколько, - подумал я, - а руки-ноги уже куриные, дальше что будет? Она продолжала шептать чушь какую-то как всегда, целуя меня своими мягкими губами, шепча, что это все бабочка та, черный бражник - мертвая голова, а она ее поймала, а не надо было. И чего она несусветицу несет, думал, а она уже раздевала меня своими цепкими руками, прозрачные глаза глядели в меня и продолжала шептать, что суп; какой тут суп, - думал я, а она продолжала, что суп с тушенкою едят и вместе за полночь сидят, и что скучную жизнь она всегда хотела, чтоб тепло, уютно, надежно, что жизнь вдаль идет, а она вглубь уронила! Понимаешь ты, гвозди купи! - и завыла, - у-ро-ни-лааа-а. Не знаю когда уронила, - и воет, - заснула я, а младенец с кровати в воду упал. Проснулась я и искала, искала в воде. Всё вокруг кровати обошла и под столом, и под столом искала - нет, нет нигде. А все бабочка та, проклятая, несет смерть неминуемую, правду бабы гооовоориилиии. Я поймала ее и увидела череп человеческий на спине! А младенца-то похоронить надо, я найду его, найду, а ты гвозди купиии, ку-пи-и-и. Понял? И не спал я с тех пор - ни дня не спал. Ночью приходит - руки цепкие, губы мягкие, глаза прозрачные, прям бездонные. Плохая я, - шепчет,-  правда плохая я - кикимооораааа? Все ж кончается, правда, кончается? И посуду расставляет всю ночь и воду льет, льет. Кикимора она - понял я. Купил я гвозди, купил!"
Булочка закрыла тетрадь и вышла из дома. А улица раньше Кикиморская была, где ж ей воду-то лить?
---------------
Кикиморы бывают разного происхождения: это младенцы, умершие некрещеными, мертворожденные, недоноски, выкидыши, дети, проклятые своими родителями, и потому похищенные или обмененные нечистой силой. Кикиморы, как правило, поселяются в помещениях, если под ними был зарыт труп ребёнка, повешенный или неотпетый покойник; также в доме, где по какой-либо причине умерло дитя. Может быть наслана колдуном. Присутствие её в доме можно было легко определить по мокрым следам. Активна ночью, мешает спать воем, писком, плачем, разбивает посуду. Кикиморы обладают способностью быть невидимыми, быстро бегать и видеть на далекое расстояние, не носят ни одежды, ни обуви,  — это вечно юные девочки, маленькие и неугомонные.
Бабочка – бражник Мертвая Голова - латинское биноминальное название «Acherontia atropos» восходит к греческой мифологии. Ахерон в мифологии — одна из 5 рек в подземном царстве мёртвых, также слово «Ахерон» употреблялось для обозначения глубины и ужасов преисподней. Атропос или Атропа (греч. Ἄτροπος, «неотвратимая») — неумолимая, неотвратимая участь (смерть) — имя одной из трех мойр — богини судьбы, перерезающей нить человеческой жизни. Русское название «мёртвая голова» происходит от характерной черты окраски бабочки — наличия на груди жёлтого рисунка, напоминающего человеческий череп.
Про кровати, стоящие в воде, мне рассказывала мама моего соседа - когда она из деревни в город приехала, работала на лесобазе, что в Вересниках, дома были построены наскоро, без учета того, что высокая вода весной может быть.
боярин смеётся ("петр первый")

Как вятские большевики брали вторую кассу.

  Первая экспроприация,  осуществленная силами боевой дружины вятского комитета РСДРП, - нападение на кассу железнодорожных мастерских, прошла удачно, но добытая сумма составила всего около четырехсот рублей. Зато вторая экспроприация (3 августа 1907 года), когда была ограблена почтовая карета, ехавшая из Слободского в Белую Холуницу, принесла комитету очень солидный куш - семнадцать тысяч рублей (кстати, деньги эти предназначались для выдачи зарплаты рабочим белохолуницкого завода). Правда, большая часть добытой суммы была потрачена комитетом на помощь самим боевикам, которые из-за того, что за ними охотилась полиция, вынуждены были эмигрировать в США.
 У второй экспроприации была интересная предыстория. В Вятке по каким-то своим делам оказались уральские эсеры-боевики Ясинский и Шубин. Здесь, прямо на вокзале Вятка-2, они были арестованы полицией. В это же время был арестован один из участников первой экспроприации - член вятской боевой дружины РСДРП Катюхин. Вскоре в тюрьме они установили между собой связь, а затем при помощи уголовников сумели бежать. Их спрятали по квартирам. А далее - этим троим, большевику и двоим эсерам, вятский комитет РСДРП поручил разработать и осуществить новую экспроприацию.
Автор воспоминаний - Михаил Константинович Любовиков, до революции - рабочий железнодорожных мастерских в Вятке, в РСДРП - с 1905 года, член боевой дружины Вятского комитета РСДРП.
 "...Первая экспроприация была осуществлена нашей боевой дружиной осенью 1906 года. Несмотря на усиленную конспирацию, на некоторых ее участников пало подозрение, и был арестован Катюхин.
 Почти через год после этого, как-то летом, прибежала ко мне сестра. Она была замужем и жила от нас отдельно. Сестра увела меня в мою комнату и торопливо заговорила:
 - Ты знаешь, что у нас вверху живут постояльцы-студенты. Один такой есть - Попов его фамилия... Сейчас пришел с охоты и прямо ко мне. Говорит: "Пойдите к своему брату Михаилу, и пусть он поскорее достанет где-нибудь три пары штатской одежды, нужно передать людям срочно. Они - в беду попали"... Вот я к тебе и пришла сказать, Миша... Потом Попов велел к нему зайти - он тебе все пояснит, что и как.
 А произошло следующее. Через некоторое время после ареста Катюхина через Вятку с Урала проезжали два эсера, оба были из боевиков - Ясинский, поляк по национальности, и Шубин. Выйдя из вагона на станции Вятка-Котласская, они были неожиданно задержаны полицейскими чинами как подозрительные личности. К тому же при обыске у Ясинского обнаружили револьвер. Для установления подлинных фамилий и рода занятий их направили в городскую тюрьму и там разместили по одиночным камерам. Здесь же в одиночке, в ожидании военного суда, сидел и Катюхин. Вскоре все трое установили между собой связь, затем решили бежать, так как ждать "милости" от военного суда, который теперь грозил всем троим, было нечего - вполне вероятно, что впереди ждал эшафот.

 Вятский тюремный замок (впоследствии - тюрьма №1 УНКВД). Фото середины ХХ в.(?)
Collapse )
боярин смеётся ("петр первый")

Жизнь в Вятке во время гражданской войны. Субботник и котлеты из дохлой коровы.

Из воспоминаний И.К. Громозовой-Франчески. Продолжение, начало здесь Жизнь в Вятке во время гражданской войны. Приезд Троцкого и съеденный поросенок со свалки.

3. Первый субботник.

"Новые социалистические отношения входили в нашу жизнь, постепенно вытесняя пережитки старого отмирающего строя... Конечно, изменение психики от частной к общему, к коллективной форме жизни шло постепенно, а на первых порах и очень медленно, но все же шло вперед.
Не помню, в 1920 или 1921 году был объявлен первый субботник. Это было так необычайно! Многие пошли из-за 400 граммов хлеба, которые нам обещали выдать после субботника.
Стоял майский ясный день. все мы собрались на базарной площади около Кафедрального собора. Нас разбили на группы. Я попала в группу, которая должна была вычистить и вымыть помещение прежней консистории. Сюда переезжал губпартком. В этом здании жил раньше архиерей, и к нему примыкал большой сад. Часть нашей группы, в том числе и я, должны были вскопать клумбы, вычистить дорожки, заросшие травой, и, вообще привести сад в порядок.
Все мы, как овцы без пастыря, топтались на одном месте, не зная, как нам взяться за дело. Некоторые из "барышень", которые должны были мыть полы, возмущались, что им придется заняться такой грязной работой, да и оделись они как на праздник, а не для работы. Пример показали рабочие и работницы фабрик и заводов.
Быстро обнаружились передовики в каждой группе, откуда-то взялись лопаты, грабли, тазы и тряпки, и через полчаса все мы с веселым азартом взялись за работу. Чудный майский день, полный запаха свежей распускающейся зелени, как-то подбадривал на работе. В первый раз я почувствовала всю радость работы в коллективе. Шутки, смех, поддразнивание друг друга, все это ускоряло темп нашей работы, исчезла усталость, и мы добросовестно работали, чувствуя общий подъем, и, когда прозвучал гудок окончания работы, мне было даже жаль уходить. Я зашла в помещение консистории, где мыли полы, и те же бывшие барышни, засучив рукава и подолы, с веселыми шутками кончали уборку вместе с работницами, стараясь скорее закончить и перегнать друг друга. С гордостью несла я домой заработанные 400 граммов хлеба, а на душе было радостно и легко... Субботники стали повторяться, правда, они не вызывали такого подъема, как первый, - исчезла новинка, но осталось сознание общественного труда, сознание жертвовать личным - для общего..."

4. Котлеты из коровы-самоубийцы.

"1922 год принес некоторое облегчение в материальной жизни. Были увеличены хлебные пайки, и даже изредка выдавалось лошадиное мясо на карточки. Собственно, это было не мясо, а лошадиные ноги, навар из которых был слизистый и невкусный, но все же это было лучше, чем ничего. Неурожай 1920 года был изжит в губернии, крестьянство начало оправляться и даже продавать излишки из своего хозяйства, правда, "из-под полы".
 Нам, матерям, у которых забота о детях являлась главным в жизни, труднее, чем одиноким. Среди нашего коллектива статбюро было человек 7-8 семейных. Коллектив многосемейных возглавляли мы трое: Маня Ложеницына, теперь Авербах, - у нее было трое детей, Александра Даниловна Шарикова, хороший человек и чуткий товарищ, наиболее предприимчивая среди нас, - у нее было двое детей, как и у меня, но не было мужа, и ей труднее нашего приходилось бороться за жизнь.
Однажды Александра Даниловна таинственно отвела меня в сторону:
 - Знаете, у моих знакомых "покончила жизнь самоубийством" корова, - шутливо сказала она.
 - Вечная память погибшей, - в тон ей ответила я и рассмеялась.
 - Нет, я не шучу, а с чисто практической точки зрения оцениваю этот факт. Дело в том, что хозяева продают самоубийцу за очень низкую цену. Давайте купим и съедим!
Collapse )
боярин смеётся ("петр первый")

Пожар в Котельниче 26 мая 1926 года. Очерк Леонида Кудреватых.

   Разыскивая материалы о пожаре в Котельниче, я обнаружил, что рассказ журналиста Л. Кудреватых о пожаре был напечатан в 1979 году не только в краеведческом сборнике "Вятка", но и в журнале "Наука и жизнь" (в №5). Архивы журнала есть в интернете, но, сравнив тексты очерка в сборнике "Вятка" и в "Науке и жизни", я обнаружил, что в журнале очерк бы напечатан с сокращениями. Вычеркнутыми оказались и некоторые очень важные фрагменты. Очерк небольшой, и я решил полностью привести его здесь, в журнале, - в той редакции, в которой он был напечатан в сборнике "Вятка".
  Леонид Александрович Кудреватых родился в 1906 году в с. Вознесение-Вохма (ныне это Костромская область). С 1922 года начал печатать свои заметки в вятских газетах. С 1927 года его статьи публикует центральная печать. Долгое время Л.Кудреватых работал в Вятке - корреспондентом "Вятской правды", затем - в Нижнем Новгороде, а с 1939 г. - в Москве, в газете "Известия". Во время Великой Отечественной войны был военным корреспондентом "Известий". Затем работал заместителем гл. редактора журнала "Огонек".  
  Кому-то может показаться преувеличением то, что автор очерка сравнивает пострадавший от пожара небольшой уездный город с разрушенным войной Сталинградом, с уничтоженным послевоенным землетрясением Ашхабадом и даже с сожженной атомной бомбой Хиросимой. Но любое массовое бедствие везде одинаково жутко по своим картинам. "Пробираясь по пепелищу, - пишет Кудреватых, - мы видели такое, что не приснится и в дурном сне. В овраг, на краю которого стоял Дворец труда, широким водопадом, причудливо играя синим светом, плыл горевший сахар. Мы видели кем-то вытащенное на улицу пианино, и огонек как бы осторожно пробегал по клавишам..."  Кроме того, во всех погибших городах автор очерка побывал уже после постигшей их катастрофы, как журналист; он не был свидетелем и очевидцем постигшей их катастрофы, а вот огненный шквал в Котельниче он "испытал на себе, на рубашке, вспыхнувшей на спине..." 
  Другое впечатление от очерка - любовь автора к городу. Чувствуется, что Леонид Александрович но-настоящему любил Котельнич, где он жил и работал несколько лет. Нет всех этих предвзятых сравнений дореволюционного Котельнича - с Котельничем советским, вроде таких: "Показался он мне неуютным, пыльным, запущенным... грязные улицы... Теперешний Котельнич не идет ни в какое сравнение с прежним..." (Н.Васенев "На берегах Вятки"). Глядя на  дореволюционные фотографии небольших русских городов, в том числе и Котельнича, читая воспоминания о старом укладе жизни в провинции, начинаешь воспринимать все эти пустые, напыщенные фразы о "цветущих советских городах" с горечью и сарказмом. А вот как пишет Леонид Кудреватых: "Мне. недавнему сельскому жителю, но уже прожившему несколько месяцев в Москве, Котельнич казался уютнее и гостеприимнее губернского центра - Вятки... В Котельниче было больше воздуха, простора, что ли. Двести-триста шагов от Советской, и ты на берегу Вятки..."
  Пожар 1926 года был одним из судьбоносных для Котельнича событий начала ХХ века - рост пароходного сообщения на Вятке, строительство железной дороги, закрытие Алексеевской ярмарки - пожар и восстановление города в их череде. С огромным трудом город все же был отстроен, продолжал жить и развиваться. А в тяжелые военные годы, в Котельниче, как и в других вятских городах, были размещены госпитали, здесь принимали детей из блокадного Ленинграда, город работал как крупный железнодорожный узел. Помощь, оказанная городу в 20-е годы, конечно же, не была напрасной.
Л. Кудреватых. Пожар в Котельниче
  "По встретившейся надобности я просматривал комплект газеты "Правда" за 1926 год. И вдруг на четвертой странице в номере за 27 мая заметка: "Город Котельнич в огне". В ней всего несколько строк: "Вятка. 26 мая. (Роста). Получены сведения о громадном пожаре в г. Котельниче. Огнем охвачена половина города. Сильный ветер способствует дальнейшему распространению огня. Из Вятки срочно отправлены вспомогательные поезда с пожарными частями. Ввиду угрозы железнодорожному пути товарно-пассажирское движение в сторону Котельнича приостановлено".
Collapse )
боярин смеётся ("петр первый")

Пожар в Котельниче 26 мая 1926 года.

 Сегодня даже не все котельничане знают об этом страшном пожаре, уничтожившем большую часть города всего за несколько часов 26 мая 1926 года. Тем ценнее оставшиеся воспоминания. Большой очерк о пожаре был написан в 1979 году Леонидом Кудреватых (1906-1981), в 1920-е годы он работал в "Вятской правде", а позднее стал сотрудником газеты "Известия". Во время пожара он был в Котельниче. "Пробираясь по пепелищу, - пишет Кудреватых, - мы видели такое, что не приснится и в дурном сне. В овраг, на краю которого стоял Дворец труда, широким водопадом, причудливо играя синим светом, плыл горевший сахар. Мы видели кем-то вытащенное на улицу пианино, и огонек как бы осторожно пробегал по клавишам".*
Другие подробные воспоминания о том жутком пожаре оставил писатель Леонид Рахманов (1908-1988). Он родился и вырос в Котельниче, в его повести "Люди - народ интересный" (1981) пожару посвящена целая глава. В тот год ему исполнилось 18 лет, в мае он был дома и тоже видел гибель города в огне собственными глазами. "Хотя горела пока лишь одна сторона улицы - наша, жар стоял такой, что нам с Колей не удалось унести вытащенный на улицу зеленый шкаф... Одновременно схватившись за него с двух концов, мы в тот же миг отскочили: масляная краска так раскалилась, что уже пузырилась, и мы, отдернув обожженные руки, почувствовали, что останься мы здесь еще с минуту, одежда на нас задымится. Помню, как, добежав до площади, я с облегчением сунул голову под струю из водоразборной колонки".**

Жители Котельнича после пожара на плотах на реке Вятке. 1926 год.
Все фотографии - с сайта  КОТЕЛЬНИЧ.info.
Collapse )