Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

боярин смеётся ("петр первый")

История строительства Пермь-Котласской железной дороги.

 До 1861 года вятский экспорт хлеба осуществлялся только через Архангельск. Одним лишь гужевым транспортом из Вятской губернии на пристани рек Северной Двины, Лузы и Вычегды в 1850-е годы отправлялось до 7 миллионов пудов хлеба. В 1869 году хлеб стали вывозить из губернии по реке Вятке на пароходах, количество оправляемого в Архангельск груза резко упало. Между тем, при условии постройки железной дороги северный путь для вывоза вятского хлеба мог стать выгоднее южного речного (дешевле и значительно быстрее) и способствовал бы развитию не только южных уездов губернии, но и северных. Надо отметить, что вятское купечество и ранее обращалось к правительству с ходатайством о постройке железной дороги из пределов Вятской губернии до Сев.Двины. В 1872 году по распоряжению министерства путей сообщения были проведены изыскания для будущей линии, намеченной от Вятки до погоста Котлас. Спустя два года министерство уведомило вятского губернатора, что постройка Вятско-Двинской дороги на средства казны не состоится, частных же капиталов на постройку дороги не нашлось. Торговля Вятки с Архангельском продолжала слабеть.


Пермь-Котласская железная дорога. Мост через реку Большую Кордягу, верста 360 (участок Зуевка-Кордяга). 1901 год.
Collapse )
боярин смеётся ("петр первый")

Епископ Никодим (Казанцев) - о природе и климате на Вятке.

  "Климат в Вятке жестокий. Морозы здесь бывают такие, о каких не имеют понятия даже жители Москвы и Петербурга.
  Снегу зимою ложится на землю почти на два аршина толщиною.
  Здесь зимою ездят даже по самым главным трактам гусем, то есть по одной лошади в ряд, хоть бы их было шесть и более.
  Это потому, что невозможно от глубины снега натаривать дорогу широко, как это бывает в средней России.
  Беда бывает на дороге встречный, и помилуй Бог, если ты и твой встречный оба с возами: вы не обойдетесь без брани, а именно за то, кому из вас своротить с дороги. Своротил на поларшина вбок, и твоя лошадь, утонув по брюхо в снег и однако не доставшая ногами до земли, тут и сядет. Тебе непременно надо выпрячь лошадь и сперва ее вынуть из снега.
  В 1835 году, ехав в Вятку, я от Козьмодемьянска до Вятки ехал между 5-9 числами марта.* В это время снег еще не думал таять. Даже при мне, когда я был уже в Вятке (с 9 марта), насыпало горы нового снега. Я испытал по дороге все, что говорю. Я два раза переменял подрезы под санями, которые лопались и свертывались на ста верстах.
  Отводы у моих саней были схвачены к саням перпендикулярно толстыми железными полосками. Удивительно, а в России не поверят, обе эти полоски, хотя устояли от удара встречных саней, но зато свернулись в винт. Жалостно было видеть мужика, который, встретившись со мною и поворотя с дороги недовольно, зацеплял своими розвальнями за те мои полоски, хотя и им достается; но у мужика того и гляди, что нет целого угла его неуклюжих саней. Посыплются жалобы, а может быть и ругательства, но что же и нам делать?
  Смешно. Мужик недогадлив. Их сани с головы всегда гораздо уже, а в конце вдвое шире. Глупый мужик только норовит миновать встречного, не зацепив его оглоблею и головою саней; а о том не подумает, что его широкий зад заденет непременно за сани встречного. Зато его же и наказывает его глупость, хотя впрочем не всегда бывают и барские сани победителями, часто и им достается так, что вместо хорошего возка приедешь на одних щепках.
  Мне захотелось испытать однажды мою храбрость. Я сказал эконому: "Отец! Когда будет такой мороз, что и у вас редкость, скажи мне". Эта речь была в декабре.
Collapse )
боярин смеётся ("петр первый")

Загадки Слободского уезда. Часть 3-я.

1. Красненький котик по жердочке ходит, черны шишечки ронит.
2. Кругло и горбато, около мохнато; придет беда - потекот вода.
3. Куда лестницы не приставишь?
4. Лежит брус - на всю Русь, если встанет - до неба достанет.
5. Лезу-лезу по зелезу (железу) на месную (мясную) гору, сяду на деревянную беседу.
6. Москву строили, во что первый гвоздь колотили?
7. На улице рубашка, в избе рукава.
8. Ни клёпок, ни дна; полна бочка вина.
9. Первого мая вылетела птичка из рая, кто убьет - свою кровь прольет.
10. Покорно благодарю казанскому чеботарю: крепко шьет, скоро носится.
11. Пришел Тарас - выткнул быку глаз.
12. Разошлись все мальчики в темные чуланчики: каждый мальчик в свой чуланчик.
13. Сидит барышня на ложке, свесивши ножки.
14. У богатова в кармане, а у беднова на полу.
15. У одной головы одно ухо.
16. Утром (ходит) на четырех, в полдень - на двух, вечером - на трех.
17. Хожу босиком, а сам в сапогах; хожу на голове, а сам на ногах.
18. Чем больше из меня берут - тем больше становлюсь.
19. Шла свинья из Питера, все бока истыканы.
20. Шол мимо Покровского, видел чудо таковского: лежат мужики побитые, у них бороды побритые; тело в вал валят, душу в рай несут.
21. Шуба нова, на подоле дыра.
22. Еду не путем, понужаю не кнутом, выброшу не палку, вытащу не галку, стану теребить не перьё, стану есть - не говядина.
Collapse )
боярин смеётся ("петр первый")

Загадки Слободского уезда. Часть 2-я.

1. Без мяса, без костей, а всё-таки пять пальчей.
2. Бежит кошка по брусочку, ронит (роняет) по кусочку.
3. Без побоев не накормит.
4. Без рук, без ног, дверь отворяет.
5. Билися попы, перебилися попы, в клить ушли, перевешалися.
6. Бойся, как зайца; кого же?
7. Брат с братом живут рядом, а друг друга не видят.
8. Бьют меня палками, мнут камнями - и за то, что все меня любят.
9. Был я на копанье, был я на топтанье, был я на пожаре, был я на кружале, очутился на базаре, молод был - сто голов кормил, стар стал - пеленаться стал.
10. Возьмет черно, нальет красно; пан кричит "сладко", мужик кричит "гадко".
11. Вокруг носа вьется, а в руки не дается.
12. В тебе есть, во мне нет, в бабе две, в мужике ни одной.
13. Город лубеной, воевода немой, выйти не можот.
14. Два братца за кустом объелися капустой, мрут да смеются.
15. Две матери, две дочери, да бабушка со внучкой, а всего трое.
16. Дедушка шумит, бабушка сидит - ничего не говорит.
17. Дядя Афанасий лыком подпоясан, по полу елозит - спину не занозит.
18. Есть ли таков, как Иван Пятаков: сель на конь и поехал в огонь?
19. Заплата на заплате, а иглы не бывало.
20. Из избы - пляшот, в избу - плачот.
21. Как собаку ни накормишь, она рехнёт (гавкнет) - и голодна.
22. Кверху дыра и внизу дыра, посереди огонь да вода.
Collapse )
боярин смеётся ("петр первый")

Евгений Мильчаков - о кировских рынках. Часть 3-я. Верхний рынок.

  "Знакомый до мельчайших деталей, до самых глухих задворок и закутков.
  Во время войны самый посещаемый нашей компанией, живущей вокруг библиотеки имени Герцена.
  В любую погоду - в слякоть, грязь, дождь, мороз, жару наша когорта (пять, шесть человек) трусила утром на рынок. Это, если учились во вторую смену. Когда учились в первую, то посещение рынка в учебные дни отменялось. Бывали там только когда "срывались" с уроков, "казачили", ну и в воскресенье.
  В тяжкие, холодные и голодные годы рынок бурлил, он был центром торговой жизни, как Нижегородская ярмарка, как сегодняшние биржи.


Верхний рынок, улица Коммунистическая (у Серафимовской церкви). Фото Б. Лысова. 1950-е годы.

  Раненько утром собирались около Герценки и напрямик, по проходным дворам, а где и через дыру в заборе быстрыми перебежками - на базар.
  Через Физприборовский стадион*, мимо красно-кирпичного старинного дома** (где сейчас кафе, фото и еще какие-то офисы) к Центральной бане***. От нее по кромке банного оврага и по диагонали через квартал вдоль разломанных заборов, помоек, почерневших частных и коммунальных домов, на угол улиц Свободы и Коммунистической.
  А там - под горку и мы у начала Верхнего рынка.
  Начинался рынок от угла улиц Коммунистической и Ленина и занимал квартал до ул Большевиков и Воровского, да еще прихватывал часть площади, где проходили парады и митинги в двадцатые-тридцатые годы. Гул рынка был слышен издалека, примерно за квартал.
(Примечания.
* Физприборовский стадион - помещался на усадьбе библиотеки им.Герцена (бывшего купеческого дома), за зданием библиотеки, в глубине квартала.
** Мимо красно-кирпичного старинного дома - здесь Е.Мильчаков пишет о доме врача А.Ю. Левицкого (ул. К.Маркса, 79). Дом Левицкого не был таким уж старинным (построен в 1910 году), но своим видом он резко выделялся из окружающей застройки.
*** Центральная баня - ул. Молодой Гвардии, 42 в. "По кромке банного оврага" - часть оврага, где сегодгя помещается сквер им. 60-летия СССР.)

Collapse )
боярин смеётся ("петр первый")

Евгений Мильчаков - о кировских рынках. Пупырёвка.

"Пупыревка" (рынок моего детства).

  С "Пупыревкой" я познакомился в конце тридцатых, будучи учеником начальных классов.
  Но сначала небольшой экскурс в семейные дела. Нужно сказать, что у нас жила домработница, которая впоследствии нянчилась с моим младшим братом - Попцова Александра Ивановна, уроженка деревни Марковщина Вязовского сельсовета Кирово-Чепецкого района.
  Отец и мать трудились с утра до вечера. Рабочая неделя была шестидневной, естественно, занимались они домашними делами только урывками.
  Домработницы были и раньше, но по разным причинам долго в семье они не уживались.
  Попцова же, несмотря на свой конфликтный, порой несносный характер, прожила у нас всю жизнь. Да и мы со временем привыкли к ее "вывертам и капризам" и не обращали на них внимания.
  К своим обязанностям она относилась достаточно ответственно, истово блюла домашний очаг, животных любила, не обижала и не "шпыняла" их (а у нас были собачка Мошка и кошка Пульхерия).
  Отец называл Александру Ивановну "Шаша", "Мироносица", а в порыве раздражения - "Чума египетская", но, тем не менее, с получки покупал ей "штоф" красного винца.
У Александры Ивановны была сестра Пелагея, Палаша, по-деревенски Дорониха, проживавшая в той же Марковщине, в домушке-развалюхе, который местные мужики отремонтировали и приспособили под жилье.
Одинокая вдова. Муж рано умер. Сына убили в первые месяцы войны.
  Палаша - полная противоположность Александре. Великодушная, доброжелательная.
  В хозяйстве у нее коза, петух да курицы. Она в них души не чает, разговаривает с ними.
  Правда, коза вредна до невозможности. При случае норовит острым копытцем наступить на босую ногу хозяйке, а если та зазевается, то и боднуть ее в зад. Боднет и отскочит в сторону, смотрит на Палашу выпуклыми рыжими глазами, трясет бородой и время от времени мекает, слушая возмущенные возгласы и беззлобные ругательства.
  Мы всей семьей в свободные дни наезжали к ней попить вкусного деревенского молока, съесть "губницу" и ярушник, сходить на речку выкупаться. Быстрица рядом, через сосновый борок.
  Добираться до деревни нужно было или по разбитой грунтовой дороге на попутных машинах, или на поезде до разъезда Цепели (в районе сегодняшнего Аэропорта), а оттуда пешком по перелескам и полям около семи верст. Дорога не утомляла. Прекрасная прогулка. Экология не была нарушена. Природа, как и век назад - не тронута.
  В грибной сезон "Мироносица" отправлялась к Палаше с двухведерной корзиной и через пару суток привозила ее доверху наполненную крепкими красивыми белыми грибами - других она не брала, называя их "поганками".
  Как уж она, старушенция, дотаскивала тяжелую корзину  до разъезда Цепели, одному Богу известно, но дотаскивала...
  Чуть свет бабусенька с корзиной тащилась из деревни на разъезд и на утреннем поезде добиралась до города. С вокзала на допотопном автобусе-коробке до Герценки, где мы жили в то время.
  Перекусив и попив чаю, она забирала меня с собой, и мы отправлялись на рынок, носящий великолепное звучное название "Пупырёвка".

рынок.jpg
На рынке. Фото Л.Шишкина(?).

  Половину грибов в небольшой корзинке тащил я, участвуя таким образом в торговом процессе. "Пупырёвка"!
  Знаток этого рынка, многомудрый писатель Владимир Арсентьевич Ситников говорил, что название это она получила от фамилии кузнеца Пупырёва, который ковал лошадей у приезжавших сюда крестьян.
  Во времена кузнеца Пупырева наверху, где теперь Драмтеатр, была хлебная площадь. Там торговали мукой, караваями и ярушниками, а на "Пупырёвке" был грубый товар: дрова, древесный уголь для самоваров и утюгов, салазки, деготь, сено...
  Но в тридцатые годы "Пупырёвка" торговала уже всем, чем угодно. Овощи, самодельные конфеты, мебель, одежда...
  Пупыревская площадь, в меру пыльная летом и достаточно грязная в межсезонье, пересекалась булыжной мостовой, которой была замощена улица Карла Маркса.
  Торговые ряды представляли из себя двухскатный деревянный навес и длинные прилавки с лавками для комфортного размещения продавцов.
  Жители пригородных деревень и кировчане с окраин (а в то время многие держали коров и коз) выставляли свой нехитрый товар.
  Молоко в четвертях с длинными горлышками и в пузатых литровых бутылях. Хорошее молоко. Очень вкусное. На каждой посудине ярлык со штампом лаборатории. Сметана, топленое молоко, варенец, яйца...
  Ближе к осени дары одвориц, огородов и лесных угодий. Овощи, ягоды, яблоки...
  Ну, а мы пришли с отборными белыми грибами!
  Александра оглядела конкурентов, тоже расположившихся с грибами.
  Лисички, красноголовики, подберезовики, сыроежки, моховики...
  Презрительно фыркнула:
  - Поганками торгуют! Совести нет!
Collapse )
боярин смеётся ("петр первый")

Евгений Мильчаков - о кировских рынках. Часть 1-я.

Несколько отрывков из очень интересной (но, к сожалению, тоненькой) книжки Евгения Алексеевича Мильчакова "Рынки". Тираж книжки - 100(!) экз.
В первой части - предисловие. Во второй будут фрагменты рассказа о Пупырёвском рынке (была такая площадь, а на ней - рынок, на перекрестке улиц К. Маркса и Труда), в третьей - о Верхнем рынке (на площади Революции, перед Александро-Невским собором, где сейчас - здание областной филармонии).
Полностью книгу можно прочитать, отыскав ее в собраниях кировских библиотек (в Герценке она точно есть).

 У кого есть что добавить к воспоминаниям Е.Мильчакова - пишите в комментариях, жду с интересом.
-------------
  "В повседневной провинциальной жизни моих земляков-горожан весьма значительное место занимали рынки, толкучки, барахолки. Ходили на них часто, что-то покупали, к чему-то приценивались, а иной раз просто заполняли свободное время.
  Особенно расцвела рыночная торговля во время войны.
  В магазинах были громадные очереди. Всё продавалось по продуктовым карточкам. А промтоварные магазины были пустыми.
  А много ли положено иждивенцу? Кусок хлеба, немного крупы или гороха, четушка растительного масла... вот, пожалуй, и всё.
  Опухали с голода. Слабели. Многие были дистрофиками.
  Всё время хотелось есть. Мысли только о пропитании, а дома - шаром покати!
  На рынке же можно купить практически всё. Хлеб, масло, сахар, мука, крупа, самодельные конфеты...
  Бабки и старики из ближайших деревень торговали молоком, яйцами, сметаной, толокном... Летом и осенью грибы, ягоды, овощи.
  Рынком можно было бы прокормиться, не давясь в очередях, чтобы отоварить карточки, были бы деньги.
  Время от времени случались и облавы. Охотились за дезертирами, спекулянтами, но чаще всего эти акции не приносили успеха.
  Информация о предстоящей карательной операции поступала (через "пятую колонну") заблаговременно.
  Все торговцы принимали девственно-невинный вид. Вели себя законопослушно. Предъявляли вполне легальные, разрешенные законом товары, и облава, обычно, заканчивалась мизерным уловом.
  Ловили пацанов, торгующих элитными папиросами вроде "Казбека", "Герцеговины Флор", Северной пальмиры".., которые они приобретали у пассажиров и в вагонах-ресторанах транзитных поездов, а потом втридорога перепродавали на рынке.
  Попадались интеллигентные (в прошлом) дамы, предлагающие залежалые довоенные шоколадки, пахнущие сундуками и нафталином...
  В общем, мелкота...
  Учитывая малочисленность блюстителей порядка, все проверки были обречены на неудачу.
  Уходили проверяющие, и торговля продолжалась с еще большим размахом, смелостью и открытостью.
  Бывалые говорили:
  - Больше не придут. Никто не будет мешать и сбивать торговлю.
Collapse )
боярин смеётся ("петр первый")

Жизнь в Вятке во время гражданской войны. Приезд Троцкого и съеденный поросенок со свалки.

Из воспоминаний Ии Константиновны Франчески (1881-1963), урожденной Громозовой, из династии известных вятских купцов. В 1900 году Ия Громозова закончила курс в женской Мариинской гимназии, работала учительницей. В 1906 году вышла замуж за ссыльного революционера Георгия Франчески. Работала в земском книжном складе и в земской статистике, занималась революционной деятельностью. После 1917 года продолжила работу в органах статистики в Вятке. О себе и своем муже И. Громозова-Франчески писала так: "И Жорж, и я считали себя беспартийными большевиками".
-----------------
1. Приезд Троцкого.

"Не помню, кажется, в период июня-июля 1919 года в Вятку приезжал Троцкий. Он выступал на базарной площади около Кафедрального собора. Вся площадь была переполнена народом. Мы стояли недалеко от трибуны.
О Троцком мы слыхали еще до революции как о революционере-профессионале, но среди товарищей его взгляды не пользовались уважением, а как человек он не внушал доверия. И теперь, прислушиваясь к его речи на трибуне, это впечатление еще усилилось. Слова бахвальства и угрозы по адресу тех, кто против советского правительства, - вот содержание его речи. На нас с Жоржем, да и на всю толпу его речь произвела неприятное впечатление, все молча расходились, не было ни приветствия, ни аплодисментов..."

2. Дохлый поросенок и суп из грачей. 

"Советская власть провозгласила лозунг: "Кто не работает, тот не ест", и поэтому все должны были работать или служить. Освобождались от работы только больные... Зарплата была невысокая, а пайков до эвакуации, т.е. до середины 1919 года мы не имели, кроме 125 граммов хлеба на душу.
Но заботливая рука Владимира Ильича чувствовалась всюду, особенно над статистикой. Он хотел сберечь основные кадры, и нам из центра несколько раз посылались вещи, одежда, платки...
В эти тяжелые годы любовь к Ленину и вера в него согревала наши души.
В нем мы видели не только вождя пролетариата, но и ученого, великого теоретика и гордились, что он наш шеф. И как нам ни было трудно и голодно, но в период 1917-1921 гг., в самое голодное время, никто из нас, старых кадровых работников, не ушел со своего поста.
Настал 1920 год. Для Вятской губернии он был особенно тяжелым. Рано началась засуха на полях, хлеб сгорел на корню. Уже к 20 августа старого стиля началась жатва тех жалких остатков хлеба, которые выдержали засуху.
Крестьяне близких пригородных деревень не стали ничего менять на вещи, кроме молока, да и то неохотно. Наступил настоящий голод. Летом и осенью наша семья питалась тем, что получала от огорода, но хлеба не было. В столовой выдавали так называемую "плевательную кашу", или, как называли ее ребята, - "кашу-плевашу", сваренную из перемолотого неодернутого овса, но и за ней были громадные очереди.
Дети худели и болели, у Тамары началась дистрофия, всюду на руках и ногах начались нарывы, лицо опухло. Жорж в эти дни кормил нас охотой. Он подстреливал не только дичь, она была редко, а главным образом, грачей и галок. Пробовали мы есть ворон, но очень уж они не вкусны! Зато суп из грачей был почти главной нашей пищей летом. До сих пор я помню этот темноватый суп, заправленный зеленью. И надоел же он нам! Галки были очень вкусны, но попадались редко. Пробовали мы есть белок и ястребов, но все они оказались малосъедобными.
Раз за городом на свалках я нашла дохлого поросенка. На вид он был такой розовый и упитанный, и было видно, что он был выброшен совсем недавно. "Голод не тетка!", - говорит пословица. Я притащила его домой, хорошенько промыла, основательно проварила, и мы всей семьей его съели, не думая, от чего он околел. Все прошло благополучно - никто не заболел..."

Иван Владимиров. Поиски съедобного в помойной яме. 1919 год.
----------------
Приветливый огонь "буржуйки". Воспоминания И.К. Франчески. Киров, 2002.
боярин смеётся ("петр первый")

Из жизни петербургской бедноты начала прошлого века.

Оригинал взят у kazagrandy в Из жизни петербургской бедноты начала прошлого века.


Бесплатная столовая для бедных, организованная владельцем банкирской конторы Пурышева.

1908 год.
Фотоателье Буллы.

Collapse ).

боярин смеётся ("петр первый")

Анекдоты о вятчанах (по Д.Зеленину и не только...)

Как сказка - мир. Сказания народа,
Их мудрость тёмная, но милая вдвойне,
Как эта древняя могучая природа,
С младенчества запали в душу мне...

                               Николай Заболоцкий, 1937 г.



1. Вятчане - слепороды (ротозеи), "вятская ворона".
Вячькой слепень наехал на пень, да и кричит:
 - Своротитё!

2. Медвежатники вели медведя, а слепороды подумали, что иконы несут.
 - Эй, будё, Ванчё, полезай на каланчё: будё Богородичю ведут!
Ванчё смотрит вдаль, а потом кричит вниз:
 - В енотовой шубе, да и кольчё в губе!
Да и давай звонить во все колокола.

3. Вятчане - толоконники. "Вятчане, где-то недалеко от города Котельнича, хлебали на реке Вятке толокно. Дело было так. Шел зимою по реке Вятке прохожий хлын (хлыновчанин - Е.В.), в сером азяме. Шел он из города Вятки. А было это в то время, когда город Вятка назывался Хлыновым. И вот вздумал хлын пообедать. Для этого он тут же на льду, вблизи проруби, выдолбил ножом ямку (колужинку), наподобие чашки, и своей "рукавичей зачерпнул из проруби водичи", которой и наполнил ямку; насыпал затем "толоконча", разболтал и, прикусывая ярушником, хлебал толокно.О ту пору ехали мимо мужики, везли толокно. Завидев земляка, извозчики остановились.
 - Щё, дядя, поделываешь?.. Ликося, толокончё хлебаешь? Хлеб да соль!
 - Милости прошаем, - ответил серый азям, а сам знай ложкой только "зафуфыривает".
 Разманил азям извозчиков, сняли они свои "малахаи" и почесали затылки. Им тоже захотелось "толоконча". Но их была целая артель, а, стало быть, и чашка должна быть большая; однако они не задумались. Не долго думая, они всыпали в прорубь целый мешок толокна, благо ложки у каждого были, разболтали кнутовищем и попробовали хлебнуть, но хлебать было нечего: толокно пошло ко дну. Тогда они всыпали другой мешок, который также пошел ко дну. А хлын в азяме в это время покончил со своим толокном, снял шапку и помолился на восток.
 - Кма ли высыпали? - спрашивает он.
 - Два мешка, - ответили мужики, почесывая затылки.
 - Ликося, какова мерека ухлопали, - сказал азям и пошел своей дорогой.
 Долго толковали извозчики, как быть, и один из них, недолго думая, взявши ложку, нырнул в прорубь.
 - А ведь он один там толокно-то слачет, - решили мужики, и, взяв ложки, один за другим нырнули в прорубь..."

4. Вятчане поросёнка на наседала (на насест) сажали:
 - Чепись, чепись, не то падёшь! Курича о двух ногах, да чепиччя...

5. Вятчане колокол из лыка плели. "Щё это он не звонит: шлык да шлык?!" - А он сшит из лык. - Давай дальше за веревку дергать. Колокол с колокольни упал, да на крапиве повис.

6. Вятчане пришли в Казань и дивятся на высокую колокольню.
 - Больно колокольнича-то высока! Как это хрест-от воткнули? - недоумевает один.
 Другой отвечает:
 - Как воткнули: колокольничу-то нагнули, да хрест-от и воткнули. Отпустили, она и сбрындила!

7. Вятчане всемером стреляли из ружья, купленного вскладчину. Все взялись - кто за приклад, кто за дуло. Одному места держаться не хватило, он промолвил: "Чать, и моя денежка не щербата!" и засунул палец в дуло.

8. Попали вятчане в Москву. Пришли в Кремль. Смотрят на Ивана Великого. "Эсколь-от баска колокольнича!" Задумали перетащить Ивана Великого к себе в деревню. Обмотали веревками и потащили; а когда при этом лапти у них скользили по льду Москва-реки, они весело покрикивали: "Подаетча, братчи, подаетча! Понатужь крепчае!"

9. "Был вятчанин в Казани. Захотелось ему купить сахару. Зашел в лавку, а как сахар-то звать, и забыл. Объяснял, объяснял, но все-таки его поняли неладно и дали вместо сахара стеариновую свечу. Мужик думает, что это и есть сахар, грызет, грызет: "Мяхко, а не кусацця?!" После наш Ваньчё всё и вспоминал про Казань: "Да щё это у них, в Казани-ту, и за сахар! Ись ево неловко, в серодках - веровка!"

10. Вятчане корову обули. Перед тем, как зимой украсть корову, одели ей на копыта лапти - чтобы замести следы.

11. Слобожане (жители города Слободского Вятской губернии) - грободеры, или жидокопы. Один слобожанин будто бы откопал труп еврея, полагая, что евреев хоронят с деньгами.

12. Они же, слобожане - мертвокрады. Будто бы в Слободском в старину был такой случай. "К ограде Екатерининской церкви была привязана лошадь с санями. Это подгородный крестьянин привез хоронить маленького покойника, гроб с которым и находился в санях под рогожей. Местный конокрад думал, что тут лежит добро получше и, пока мужичок ходил по духовным, не долго думая, сел в сани и был таков. Пришли хоронить покойника, - ан его и след простыл... Только на другой день нашли где-то на дороге гроб с покойником, а лошадь с санями так и не нашли..."

13. Молотниковские турки.
"В последнюю русско-турецкую войну, в окрестностях села Молотникова (что неподалеку от города Котельнича), в июле месяце, во время страды проходили рабочие с какого-то завода в числе 50-100 человек. Зайдя по пути в деревню, они попросились ночевать, на что последовал отказ. Рабочие повторили свою просьбу и между прочим сказали, что де "мы ведь не турки". Услышав страшное имя "турки", оставшиеся домовничать старики и дети поняли дело так, что прохожие и есть турки; побежали в поле, где работали остальные члены семейств, и сообщили там, что в деревню пришли турки.  Известие это произвело всеобщую панику. Все побросали свою работу и собрались в деревню. Турок не находили. Но известно, что "у страха глаза велики": началось поголовное бегство крестьян и вооружение орудиями крестьянского инвентаря, ввиду неожиданно появившегося неприятеля. Были даже случаи самоотверженного патриотизма. Рассказывают, как один крестьянин, приехав с мельницы с возом муки и узнав о нашествии неприятеля, рассыпал свою муку по улице, схватил топор и с криком: "Ну, мой Бурко, не доставайся туркам!" зарубил свою лошадь..."

14. Идет Первая Мировая война. Взрывается снаряд. Воронка. В нее прыгает русский солдат. Взрывы продолжаются. В ту же воронку прыгает другой русский солдат. Закурили.
 - Ты откуда родом?
 - Да я с Вятки.
 - И я с Вятки!
 - Это ж надо, а! Война - мировая, а воюют одни вятские!

15. Приходит уроженка Ярославля на прием к врачу ("к фершалу") в Кирове. Врач что-то пишет и, не отрываясь от бумаг, говорит строго:
 - Разбалакайся*.
 "Я понять не могу - что он сказал? Наверное: "Располагайся". Ага, ну села, значит, на стул, сижу. Он - опять:
 - Разбалакайся!
Ну я думаю: "Он, поди, не заметил, что я уже сижу?" И говорю:
 - Спасибо, я уж села.
 - Что сидишь?! Одежду снимай!"
* Разбалакаться  - по-вятски: снимать одежду, от "разоблачаться".

--------------------------------------------------------
  Источник:
Д.К. Зеленин. Народные присловья и анекдоты о русских жителях Вятской губернии. Памятная книжка Вятской губернии и календарь на 1905 год. Вятка, 1904. Раздел 2-й. С. 1-52.